Любая система, любой человек проверяются «на излом» в ситуациях экстраординарных, экстремальных. В мирное время испытанием для системы здравоохранения становятся эпидемии и катастрофы.

В железнодорожной катастрофе сотни людей практически одномоментно получают тяжелые сочетанные травмы. Характерны массовая ожоговая травма, ожоги верхних дыхательных путей, ингаляционное поражение продуктами горения.

В это время поезда могут находиться вдали не только от специализированной, но и доврачебной медицинской помощи. Порой длительное время рассчитывать пострадавшим приходится только на само-и взаимопомощь.

Преемственность
 Versailles — Railroad Disaster 1842. A. Provost, Wikimedia.

Одной из первых в мире железнодорожных катастроф, унесшей сотни жизней, явилась Catastrophe ferroviaire de Meudon, или Версальская катастрофа, произошедшая 8 мая 1842 года. В Версале состоялся праздник в честь короля Луи Филиппа I. По окончании праздника, поезд с 770 пассажирами направился в Париж.

Около Медона сломалась ось одного из локомотивов — сход с рельс, падение. За первым локомотивом следует второй и еще пять вагонов. Начинается пожар, ситуация усугубляется тем, что по правилам того времени вагоны закрывались снаружи. Поначалу речь шла о 55 погибших и 100 тяжело пострадавших, позже появилась информация, что общее число погибших в результате катастрофы — около 200 человек.

Исследователи исторических документов приводят свидетельства того, как «префект полиции, узнав о железнодорожной катастрофе в Версале, оперативно прибыл вместе с личным составом к месту катастрофы, организовав медицинскую помощь пострадавшим.

Помощь оказана, в том числе проведены необходимые ампутации. Все пострадавшие размещены в близлежащих домах, где их приняли под опеку домовладельцы. Король Луи Филипп I также принял участие в организации помощи, распорядившись открыть Château de Meudon — королевский замок в Медоне — для пострадавших в катастрофе.»

Поезда 211 и 212…

Поезд 211 и поезд 212
1710-й километр Транссибирской магистрали. 4 июня 1989 года.

Поезд номер 211 «Новосибирск — Адлер» и поезд номер 212 «Адлер — Новосибирск» никогда ранее не встречались на 1710 километре Транссибирской магистрали, на перегоне Аша — Улу-Теляк, в Иглинском районе Башкирии.

Так получилось, что из-за задержек в пути, именно там, ночью 4 июня 1989 года, в 11 километрах от города Аша, в 1 час и 14 минут, поезда встретились. В них находились 1284 пассажира (по другим данным 1384) и 86 железнодорожников.

Произошла катастрофа, о причинах и последствиях которой написаны статьи, появились телепередачи и документальные фильмы. Из них можно узнать, кто из правительства прилетел в Уфу, какие силы и средства задействованы, выводы комиссии по расследованию.

Напомним основное: из разрыва в трубопроводе произошла утечка газа, скопившегося в низине у железнодорожных путей. Когда поезда 211 и 212 встретились, направляясь каждый в свою сторону, произошел страшный по разрушительным последствиям объемный взрыв.

По официальным данным, погибли на месте и скончались в больницах 575 человек — есть данные о том, что 645 человек — среди них 181 ребенок. Более 600 человек вылечено от ожоговой болезни и сочетанных травм.

Общее число пострадавших, характер поражений и тяжесть состояния потребовали от врачей и медицинских сестер максимально возможных — и невозможных в иной ситуации — усилий.

 Прибывшие спасать людей медики признавались потом в интервью, что некоторые из них поседели за эти часы – настолько большой стресс пережили из-за увиденного даже опытные профессионалы.

gazeta.ru

Утром 4 июня из Новосибирска в Уфу вылетел специальный рейс, которым летел и врач, рассказавший нам о том, что более всего запомнилось. И ощущается так, как будто происходило недавно, а не более 30 лет назад.

Спецрейс

4 июня 1989 года. Новосибирск. Городская клиническая больница.
Дежурство началось: солнечное утро и практически пустая реанимация — почти всех перевели в отделения еще в пятницу. Оставшиеся стабильны — понаблюдаем, завтра переведем. И начнется плановая генеральная уборка. Все спокойно, все хорошо.

Звонок зам.главного по лечебной части.
— Срочно готовьтесь к массовому поступлению — столкнулись два поезда. Переводи всех, вызывай старшую сестру — пусть получит все необходимое. И всех своих, кого найдешь. Мы вызываем травматологов и хирургов. Пока все.

«Вот тебе и здрастье..» Закрутилось: звонки-каталки-полная готовность у въезда на пандус. Лето…

Через некоторое время звонок: всем отбой, а ты поднимись в кабинет главного. Поднялся. В сборе все начальство.

— Катастрофа под Уфой, оба поезда новосибирские, много пострадавших, ожоги. Сейчас туда вылетает спецрейс. Ты летишь, в реанимации твои заменят. Домой заехать — некогда. Документы и деньги не нужны, летите группой. С вами зав.горздравом. Будет не хватать обезболивающих — вот, возмешь, а там сразу найди ответственного и передай. Оформи только, не забудь.

Промелькнуло: каждая такая ампула на строгом учете, а тут коробки в сумку складывают. Дела…

— И еще спирта три литра — на всякий случай. Растворы для инфузий собрали по больницам. В самолет загружают. Все, машина внизу, ждет.

На бегу все объяснил тоже дежурившему другу-нейрохирургу. Позвонит домой, расскажет. Поехали.

Новосибирск. Аэропорт. Подвезли прямо к самолету, двигатели работают.
В самолете человек 25-30. Знакомые лица — врачи из других больниц, зав.горздравом. Несколько человек в форме железнодорожников. Группа — спросил — сотрудников уголовного розыска: «Приказали-летим». Почти сразу еще несколько человек поднялись на борт. Все. Взлетаем.

Что там ждет… В принципе, понятно — политравма, ожоговый шок. Сложно только представить сколько пострадавших, но судя по всему…

Уфа. Аэропорт. Запомнились: теплый ветер и гул садящихся один за одним самолетов. Подъезжающие-отъезжающие машины, группы спешащих людей. На выходе из самолета встречают: «Мы с вами едем в Республиканскую больницу. Самолет разгрузят, медикаменты привезут.»

Приехали. Шум винтов, где-то совсем рядом. Потом узнали — очень помогло вертолетное училище, доставляли пострадавших. У места катастрофы садились где придется, потом в Уфе прямо на площади, как можно ближе к больницам.

— Кому сдать анальгетики?
— Вот, начмед.
Начали сдавать-принимать. Вот же… На одну коробку попали капли спирта. Коробка частично промокла, на нескольких ампулах полустерты надписи.
— Извини, сам понимаешь..
— Да, ладно, чего там, увезу обратно (мысленно добавил — к следователю). А где у вас реанимация?

Ожоговый шок

Знакомство, через минуту ясно — врачи и сестры в реанимации работают четко и слаженно, уже много часов без перерыва:
-ожоговый шок-катетеризация центральной вены-инфузионная терапия — контроль ЦВД ( у кого аппарат Вальдмана?..) — почасовой диурез…
-ожоговый шок-катетеризация центральной вены-инфузионная терапия-ЦВД — почасовой диурез…
-ожоговый шок-катетеризация центральной вены-инфузионная терапия-ЦВД — почасовой диурез…
-ожоговый шок-катетеризация центральной вены-инфузионная терапия-ЦВД — почасовой диурез…
-ожоговый шок-катетеризация центральной вены-инфузионная терапия-ЦВД — почасовой диурез…

Шум вертолетов — сирены скорых — новые и новые поступившие:
-ожоговый шок-катетеризация центральной вены-инфузионная терапия-ЦВД-почасовой диурез…
-ожоговый шок-катетеризация центральной вены-инфузионная терапия-ЦВД-почасовой диурез…

Время стало бесконечно-текущим, без разделения на часы и минуты.

Помогал, чем мог. Когда и как ушел из больницы, как оказался в общежитии — осталось загадкой. Увидел своих, всем предлагают пройти в столовую — сейчас и в любое время дня и ночи.
— Какие деньги, вы что, все бесплатно…

Родственники

Пострадавших начали эвакуировать в ожоговые центры Куйбышева, Москвы, Ленинграда, Горького, Свердловска, Челябинска, Казани… Прилетали врачебно-сестринские бригады, забирали «своих» по медицинским показаниям, а так-то все были своими. Прилетели американские врачи с оборудованием для гемодиализа.

В больницах оставались или не очень на тот момент тяжелые, или самые тяжелые — нетранспортабельные.

И началась едва ли не самая трудная за все это время работа.

— Приезжают родственники, будем им помогать. Созданы представительства областей, из которых больше всего пострадавших. Твоя задача — быть на связи с больницами. Помогаем, выясняем, уточняем, отвечаем на вопросы. Если уже эвакуировали, связывайся по межгороду. По вопросам розыска и опознания — к оперативнику, будете работать вместе.

Несколько слов об особенностях течения ожоговой болезни. За ожоговым шоком следуют стадии ожоговой токсемии и септикотоксемии. Состояние выведенных из шока сначала как будто улучшается, а потом пациенты «тяжелеют», особенно резко при ингаляционном поражении.

Человек тебе благодарен, ему субъективно получше, а ты-то знаешь, что будет дальше… ладно, это словами трудно передать. Родственникам все это принять очень тяжело: «Ведь только разговаривали. Стало лучше, думали теперь все будет хорошо. Может лечат неправильно?!». Слезы, срывающиеся на плач голоса…

У себя в реанимации тоже — чего только не было. Но в том, что называется очагом массового поражения, все по-другому. Неимоверная концентрация боли, горя, отчаяния и надежды.

Спрашиваешь по телефону или предлагаешь вместе съездить, узнать. Всегда получали подробный ответ на любой запрос и вопрос. Из каждой больницы в Уфе, из других городов. Все очень бережно относились к родственникам, а для пострадавших реально делали все, что только могли.

Потом все родственникам рассказываешь, объясняешь, а в глазах видишь недоумение: «Но как же так…» Все это повторяется не раз и не два за день.
А уж когда тяжелеют дети…

Cделали, что могли

Железнодорожники занимались — с утра до ночи — исследованием причин катастрофы. Оперативники сутками и с большим трудом устанавливали фамилии-имена пострадавших. В железнодорожные билеты паспортные данные еще не вносились, ДНК-тестов не было. Искали, опрашивали, ездили с родственниками на опознания. Одно-то опознание — испытание, а там… В общем, досталось им.

Уже ближе к отъезду пришли ночью совсем расстроенные, молчат. Подошел старший: «Неопознанных кремировали, родственникам будем отдавать урны с прахом. Уже известили. Такая вот братская… У тебя банка со спиртом осталась — ребятам сейчас правда хорошо бы.»
В больнице не взяли, сказали, что спирт есть, достаточно. Отнес в общежитие — вернемся, отдам обратно. Но тут что долго думать — берите, конечно.

Представители государственной комиссии собрали родственников — рассказать о первых итогах расследования. Отчетливо запомнилось: большой зал, заполненный физически ощущаемым горем. Представители, отвечающие на все и за все. Внимательные ко всем, сдержанные, но видно было, какими усилиями им все это дается.

Еще помнится поздравление с днем рождения. Пришел, на вахте уточнили имя и открытку вручили. Друг-нейрохируг как-то смог найти и организовать. Сам бы, наверное, и не вспомнил.

Все это время не возникала необходимость ни в деньгах, ни в документах. Улетали обратно обычным рейсом, надо и билет приобрести, и личность удостоверить. Выручили оперативники — купили билет, провели на борт. Сказали — это наш сотрудник.

— Когда выдадут командировочные, за билет передай в Управление, ладно? А то мы тебя во всесоюзный розыск объявим.
Первый раз за все время поулыбались.
— И если что надо будет — обращайся. Мы все теперь и правда со-трудники.

У себя в больнице, после расспросов, вспомнил про ампулы с полустертыми надписями. Что будет, то будет — все равно надо отчитаться.
Принес ампулы и докладную своему начмеду. Посмотрел он с разных сторон и решил — понять, в принципе, можно, так что все, отчитался. Еще добавил, что про спирт знают — правильно сделал.

Когда отдавал деньги за билет, рассказали — мужчина не смог опознать жену, возвращавшуюся 212 поездом. Забрал урну с прахом. А через три дня жена приехала. Что-то ей помешало — и на поезд не села, и не предупредила. Причины и точно ли так все было — неизвестно.

Потом в одной сибирской газете статья вышла, в ней начмед из больницы в Уфе хорошо о нас отозвался. Значит, чем-то помогли. Такие дела.

Что еще хотел сказать

В то время еще не все было известно, о чем-то узнали потом — из газет, журналов, фильмов. И стало возможным оценить масштаб организационной работы, проведенной в считанные часы.

Оперативно выстроена система лечебно-эвакуационных мероприятий — начиная с первичной сортировки пострадавших прямо у вагонов. Для спасения людей задействованы все возможные тогда силы и средства, военные и гражданские.

Поезда под этими номерами...
Мемориал на месте катастрофы.

Кто-то сочтет это громкими словами, но действительность такова: благодаря слаженности, преемственности, работе представителей всех служб с полной самоотдачей, удалось спасти множество жизней.

И никогда уже не забыть эти дни, после катастрофы на перегоне Аша — Улу-Теляк, произошедшей ночью 4 июня 1989 года, в 1 час и 14 минут по местному времени.